Сайт использует cookie-файлы, чтобы сделать ваше пребывание на нем максимально удобным. К cайту подключен сервис веб-аналитики Яндекс.Метрика, использующий cookie-файлы. Оставаясь на сайте, вы даете свое согласие на обработку персональных данных в порядке, указанном в Политике обработки персональных данных
художник
Лёша Непетрович
Это пространство защищает игрушки или запирает их?
Когда я впервые увидел работы Лёши своими глазами в одной из Московских галлерей, этот вопрос возник у меня едва ли не первым. Именно в тот момент я и задумал взять у него интервью, чтобы как следует погрузиться в тот волшебный мир детства, который он выстраивает из множества разноцветных точек.
Современный художник Лёша Непетрович создаёт свои работы в технике пуантилизма: изображение здесь складывается из множества отдельных точек, и его восприятие зависит от того, с какого расстояния на него смотришь. В его творчестве живопись превращается в инструмент для повествования историй — личных, с ироничным подтекстом и лёгким ощущением тревоги, балансирующих на стыке реальности и фантазии.
Современный художник Лёша Непетрович создаёт свои работы в технике пуантилизма: изображение здесь складывается из множества отдельных точек, и его восприятие зависит от того, с какого расстояния на него смотришь. В его творчестве живопись превращается в инструмент для повествования историй — личных, с ироничным подтекстом и лёгким ощущением тревоги, балансирующих на стыке реальности и фантазии.
Макс Егоров выяснял как сны Ксении Драныш становятся искусством, а ее искусство – катализатором исцеления и понимания.
МАКС ЕГОРОВ:
Лёша, ты создаёшь (не)детские истории. На первый взгляд мы видим в твоих работах детские сюжеты, но со временем их смысловая глубина возрастает, вызывая ностальгию и поднимая вопросы взрослого мира. Скажи, что для тебя означает детство?
КСЕНИЯ ДРАНЫШ:
В своей серии работ “(Не)детские истории” я не грущу по уже ушедшему времени, я даю возможность зрителю замедлить шаг и посмотреть на мир по-другому, глазами “внутреннего ребенка». Ведь взрослея, наша оптика тускнеет, покрывается многочисленными сколами и царапинами страхов, цинизма, иронии, тревоги, усталости, а детское восприятие подобно новой линзе без всех этих искажений. И если пропускать «взрослые» темы через эту линзу, они уже не кажутся такими непреодолимыми. В детстве мы смотрим на мир с оптимизмом, а это помогает нам видеть возможности даже в самых сложных жизненных ситуациях.
Мое творчество не о прошлом. Оно о том, чтобы вспомнить важные особенности детского восприятия мира, и, будучи взрослым, перенести их в настоящее. Не для того, чтобы стать инфантильным, а чтобы стать целостным и более устойчивым в этой быстро меняющейся действительности.
Мое творчество не о прошлом. Оно о том, чтобы вспомнить важные особенности детского восприятия мира, и, будучи взрослым, перенести их в настоящее. Не для того, чтобы стать инфантильным, а чтобы стать целостным и более устойчивым в этой быстро меняющейся действительности.
