Лицо становится симулякром, оболочкой, через которую проходят цифровые коды, алгоритмы и культурные шаблоны. Портрет больше не документирует идентичность, а моделирует её как временную, фрагментарную и нестабильную структуру. Это сдвигает сам жанр портрета — от репрезентации к критическому комментарию, от изображения к визуальной деконструкции интерфейса субъекта.

Я, как и вся наша реальность, проживаю момент перехода. Это не просто смерть образа, а его трансформация: распад фиксированного «я» открывает возможность для новых смыслов, ассоциативных слоёв и метаидентичностей. В этом жесте — одновременно прощание с портретом как формой и поиск новой визуальной онтологии человека.

Да, образ распадающегося лица может быть не пугающим, а освобождающим — он снимает давление целостности и фиксированной идентичности. В этом есть жест принятия текучести, изменчивости, признание того, что человек сегодня — это процесс, а не форма.

Да, я как художник вдохновляюсь эстетикой компьютерной графики — глитчей, тепловизоров, цифровых шумов. Эти визуальные языки для меня — неотъемлемая часть среды, в которой формируется восприятие. Мой собственный цифровой след я воспринимаю как часть ройного тела медиа: он неустойчив, размыт, фрагментарен. В проекте «Интерфейс» я работаю с этой тревожной размытостью не как с утратой, а как с новой формой присутствия, где идентичность — это не фиксированный образ, а след, оставляемый в потоке данных.

Боли точно нет — я всегда с огромной радостью воспринимаю все научные открытия и их последствия. Но как личность и человек я глубоко ценю идею, которую выражает фильм «Прекрасная зеленая»: в любом мире важно оставаться человеком. Хотя это тоже довольно абстрактная функция. Для меня творческий акт — это прежде всего попытка дать форму тому, что сложно выразить словами.

Я художник с академическим бэкграундом — это моя профессия. 👹😄😹 Я живу через создание искусства, для меня это неотъемлемая форма существования и осмысления мира. В основе моей потребности создавать лежит сочетание нескольких факторов: это внутренняя опора на поиск смысла, стремление к диалогу с культурой и зрителем, а также ответственность перед собой и своим временем.

Я не могу ничего требовать от зрителя, но у меня есть технические приёмы, которые работают с сознанием на подсознательном уровне.

Да, искусство обладает мощным потенциалом трансформации — внутренней, социальной и культурной. Его сила в том, что оно работает с образами и символами, затрагивает эмоции и мышление, создаёт пространство для переосмысления и диалога, пробуждая новые смыслы и возможности изменения.